Человек труда должен занять ведущее место

Продолжение темы Изборская модель журналистики в России, часть 7.

Ринат Низамов:

Есть ещё огромное количество людей, которым хотелось бы дать слово. Я хотел про народ сказать. Вы едете завтра в Нижний Тагил, город, который потрясут уже вторым клубом (неделей, да). Тагильский клуб был, сейчас Изборский клуб… Я слышал много мнений от простых горожан, в том числе журналистов, которые были в Нижнем Тагиле и искренне не понимают, для чего в городе перекрывали движение для проезда Полпреда Президента? Для чего государственные областные СМИ упорно показывали репортажи с этого тагильского клуба. И теперь будут показывать репортажи со встреч Изборского клуба. Можно ли как-то объяснить народу, особенно простому тагильскому брату: «товарищ заводчанин, вот ты пришел сегодня с дневной / ночной смены, а мы вот тут о твоей судьбе печемся…» Как по-русски объяснить людям, чем будет заниматься Изборский клуб и на какую пользу Нижний Тагил может рассчитывать?

Максим Шевченко:

Вы знаете, это вопрос абсурдный, потому что точно также я могу задать вопрос «Какую пользу я могу испытать от того, что очередной танк Т-90 произведен на Тагильском заводе?» Никакой формальной пользы я испытать не могу. Войны нету, Гудерян у наших границ не стоит, эти танки меня не защищают. Формально это так, но логически это неправильно.

У каждого из нас свое разделение труда. Человек, который делает танк — это искусный мастер, который делает уникальную машину. Совершенную машину войны, насилия, а стало быть мира. Потому что все мы помним древний лозунг «хочешь мира — готовься к войне». Мы занимаемся производством интеллектуального танка. Интеллектуального продукта и оружия. Наш сборочный цех — это мозги, слова, смыслы, содержательная вещь. Какую пользу от слов, от разговоров о труде, о роли труда в современном мире может получить тагильский рабочий? Объясняю очень просто.

Уверен, что тагильский рабочий совершенно недоволен ни своим городом, ни своей жизнью, ни своим социальным статусом. Я считаю, то, что начал Холманских; и я участвовал в Тагильском клубе и разговоры о труде и статусе труда в современном мире — это важнейшая вещь.

Ринат Низамов:

Они говорят, что дальше разговоров ничего и не изменяется.

Максим Шевченко:

Тогда у меня предложение. У вас в городе есть вокзалы, мосты и телеграфы. Что значит дальше разговоров? Это что?

Ринат Низамов:

Я говорю про последний год работы. Создали движение «Человек труда», создали конкурс, который славит человека труда. И, когда общаешься с людьми на Богословском алюминиевом заводе в Краснотуринске, в Новоуральске и других проблемных моногородах, то они говорят «дальше разговоров о человеке труда, дальше конкурсов, которые пытаются славить человека труда, к сожалению, ничего не будет». Как им объяснить, что Тагильский клуб и Изборский клуб — это нечто другое.

Максим Шевченко:

Я им отвечу. Товарищи, бюрократ не защитит человека труда, человек труда должен сам себя защитить. Мы работаем над тем, что бы продумать политическую философию труда. Сегодня труд определяется как способ заработать себе на пропитание. Я же говорю, я выступил с этим на Тагильском клубе, что труд является не способом заработать на пропитание, а труд является политическим статусом человека; труд, который работает на благо нации, общероссийской нации, которая состоит из многих народов, но является политическим субъектом и является высочайшим политическим статусом.

Поэтому рабочие на заводе должны требовать, что бы социальное бытие было адекватно политическому статусу. Человек труда должен занять ведущее место в развитии и строительстве российской нации. Журналист — это человек труда, рабочий — это человек труда, философ — человек труда, официант в ресторане — человек труда. Но не всякий спрашивает «а кто не человек труда?».

Так как интервью довольно объемное, оно разбито на несколько смысловых частей. Продолжение можно найти по следующим ссылкам:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *